Andrey Mozharov (andreymozharov) wrote,
Andrey Mozharov
andreymozharov

К вопросу об интеграции эротического желания и нежной любви. (Случай из практики Отто Кернберга)

6 lover

Альтернативной защитой от бессознательного запрета на сексуальность из-за эдиповых конфликтов является разъединение нежных и эротических стремлений, так что “сексуальный” объект любви выбирается по контрасту с другим, десексуализированным и идеализируемым. Неспособность интегрировать эротическое желание и нежную любовь проявляется в получении сильного сексуального удовлетворения с одним объектом, отсоединенным от сильной негенитальной любви по отношению к другому объекту. Искупление бессознательной вины перед запретными эдиповыми желаниями происходит путем выбора фрустрирующих, недоступных или карающих любовных объектов или путем полного соединения сексуальной и нежной любви только при фрустрирующих любовных отношениях. Можно сказать, что нарциссический тип любовных отношений представляет типичную психопатологию доэдиповых конфликтов в области любовных отношений, а мазохистские любовные отношения представляют типичную патологию эдипового уровня развития. Следующий случай, приводимый мной в предыдущей работе (1976), иллюстрирует их различные аспекты.

Мужчина тридцати пяти лет обратился в консультацию по поводу навязчивых сомнений относительно привлекательности своей невесты. На первую сессию он принес портфель с огромными фотографиями своей невесты, тщательно рассортировав их на две стопки: в первой — те фотографии, на которых она казалась ему привлекательной, во второй — где она казалась непривлекательной. Он спросил, нахожу ли я какую-либо разницу между этими двумя пачками.



Никакой разницы в смысле привлекательности я не увидел, а пациент позднее признался мне, что такова была реакция всех его друзей, с которыми он делился своей проблемой. Немного позже выяснилось, что невеста всегда казалась ему непривлекательной, когда у него возникали подозрения, что она сексуально возбуждена им.

Пациент представляет типичный случай обсессивной личности с ярко выраженным формированием реакции на агрессию в виде стойкой сверхвежливости и педантичности в самовыражении. Он занимал высокую должность в местном университете, но испытывал некоторые затруднения в работе из-за своей застенчивости и робости перед старшими коллегами. Кроме того, он испытывал чувство небезопасности в отношениях со студентами, которые, как ему казалось, втайне посмеивались над его “корректной и консервативной” манерой.

По словам пациента, всем в доме заправляла его деспотичная, ворчливая мать с помощью “женской армии” (нескольких старших и младших сестер). Его отец был нервным, вспыльчивым человеком, но подчиненным жене. На протяжении всего детства у пациента было чувство, что он живет в доме, наполненном женщинами, их секретами, местами, куда ему не позволялось входить, ящиками, которые не позволялось открывать, разговорами, которые ему запрещалось слушать. Он воспитывался в чрезвычайно религиозной атмосфере, где все, связанное с сексом, считалось грязным. Он вспоминает, что в детстве мать шпионила за ним во время его сексуальных игр с подругами младшей сестры, а затем сурово наказывала его.

Пациент очень гордился своей “моральной чистотой” и был совершенно ошеломлен, когда я не оценил “как моральные подвиги” тот факт, что у него за всю жизнь не было ни одного полового акта и он ни разу не чувствовал сексуального возбуждения к женщинам, в которых “влюблялся”. Позже он признал, что в юношеском возрасте некоторые женщины возбуждали его сексуально и, как правило, это были женщины более низкого социального-экономического статуса. Он идеализировал и полностью десексуализировал женщин, принадлежащих к его социальной группе. Никаких симптомов, по его словам, не наблюдалось до тех пор, пока он не стал встречаться со своей невестой (за два года до обращения в консультацию) и пока не появились навязчивые сомнения по поводу ее привлекательности или воспитанности, когда, как он считал, она склоняла его к интимным отношениям, например, целуя или лаская.

В переносе его обсессивно-компульсивный перфекционизм поначалу сильно мешал свободным ассоциациям и был основной темой работы в течение первых двух лет анализа. За его перфекционистским подчинением психоаналитику лежала бессознательная издевка над ним, якобы могущественным, а на самом деле слабым и бессильным, — бессознательная реакция, схожая с той, которую он испытывал по отношению к своим старшим коллегам и проецировал на студентов (которых он подозревал в издевательстве над собой). Реакция неповиновения и вызова отцу постепенно начала проявляться в переносе и приняла специфическую форму крайней подозрительности — пациент считал, что я хочу нанести вред его сексуальной морали (такое отношение распространялось на всех психоаналитиков).

Позже у пациента возникло подозрение, что аналитик “работает” на его невесту, желая принудить его броситься в ее объятья: он советовался со многими священниками по поводу опасности, которую может представлять психоанализ для его сексуальной морали и чистых отношений с невестой. Таким образом, пациент видел в аналитике повторение образа отца в отношениях с матерью, на первый взгляд контролирующего, а на самом же деле подчиненного (аналитик как состоящий в сговоре с невестой). Затем пациент стал все больше воспринимать аналитика как мать — то есть как шпионящего за ним и только притворяющегося терпимым к его сексуальным проявлениям лишь для того, чтобы дать ему выплеснуть сексуальные чувства, а затем наказать его. В течение второго и третьего года анализа доминирующую роль приобрел этот материнский перенос и те же конфликты прослеживались в его отношениях с невестой и в отношении к женщинам вообще — как матерям, грозящим опасностью, которые издеваются над молодыми людьми и провоцируют их сексуальные проявления, чтобы затем отомстить им.

Эта трансферентная парадигма, в свою очередь, переместилась на более глубокий уровень, и на авансцену вышло сексуальное возбуждение по отношению к сестрам и особенно к матери, с сильно подавленным чувством страха перед мстительным отцом. Восприятие матери в качестве врага выступало замещением еще более пугающего восприятия враждебного отца.

Сплетение таких черт, как аккуратность, вежливость и чрезмерная забота о чистоте, заняло центральное место в аналитической работе. Оказалось, что подобные черты представляют собой реактивное образование против сексуальных чувств любого характера; кроме того, они выражают молчаливый неотступный протест против “волнующей” и чрезмерно властной матери. И, наконец, эти черты отражают его стремление быть аккуратненьким маленьким мальчиком, который получит любовь отца за счет отказа конкурировать с ним и с мужчинами вообще.

На четвертый год психоаналитической работы пациент впервые начал проявлять чувство эротического желания по отношению к своей невесте. Раньше, когда он находил ее привлекательной, она представала перед ним в образе идеальной, невинной, недоступной женщины — как противоположная составляющая образа матери, сексуально возбуждающей, но отталкивающей. В течение пятого и последнего года анализа у пациента начались сексуальные отношения с невестой и после периода преждевременной эякуляции (что было связано со страхом повредить гениталии во влагалище и реактивизацией паранояльных страхов перед аналитиком, который предстал в собирательном мстительном образе отец-мать) его потенция нормализовалась. И только на этом этапе пациент обратил внимание на свою постоянную навязчивую потребность в частом мытье рук: лишь когда он вступил в сексуальные отношения с невестой, этот симптом исчез. И именно этот эпизод мне хотелось бы рассмотреть подробнее.

Пациент обычно встречался со своей невестой по утрам в воскресные дни, затем они шли в церковь, где собирались его родители и другие члены семьи. Позже они перестали ходить в церковь и стали встречаться и проводить воскресное утро в его офисе, а не в квартире, находившейся неподалеку от родительской. Однажды воскресным утром пациент первый раз в жизни произвел куннилинг, испытав при этом возбуждение. Он изумился, что таким способом его невеста достигла оргазма. На него произвело глубокое впечатление, что она может быть так свободна и открыта с ним. Он осознал, как мрачно все женщины (мать) относились к сексу и сколько запретов было с этим связано. Ему также было радостно осознавать, что тепло, влажность, запах, вкус тела и гениталий его невесты скорее возбуждали его, чем отталкивали, а чувства стыда и отвращения трансформировались в сексуальное возбуждение и чувство удовольствия. Он был немало удивлен, что во время коитуса не произошло преждевременной эякуляции, и связал этот факт с тем, что чувство гнева и обиды на нее как на женщину по крайней мере на какое-то время покинуло его.

В последующие недели он осознал, что, оставаясь в офисе и занимаясь сексом со своей невестой, он выражал протест против отца и матери и тех аспектов своих религиозных убеждений, которые представляли собой рационализацию давлений Супер-Эго. В подростковом возрасте у этого пациента была фантазия, что Иисус постоянно наблюдает за ним, особенно в те моменты, когда он тайком подсматривал, как раздевались подруги его сестер. Произошли разительные перемены во взглядах пациента на фигуру Иисуса: теперь он считал, что Иисус озабочен не тем, чтобы следить за “хорошим поведением” людей в сексуальных проявлениях, а поиском любви и человеческого понимания.

Пациент также понял, что восприятие тех сторон его невесты, которые порой казались ему отвратительными, пришло из детства и ассоциировалось с теми моментами, когда мать испытывала сексуальное возбуждение к отцу. Теперь это не имело значения, он открыл другие черты своей невесты, сходные с чертами матери, такие как ее культурный уровень, происхождение и социальное положение. Когда невеста напевала песенки, популярные на родине матери, он бывал глубоко тронут: они как бы возвращали его в детство, давали ему возможность прикоснуться не к матери как к человеку, а к тому, откуда она произошла. У него было чувство, что, достигнув такой полноты отношений со своей невестой, он достиг также новой связи со своим прошлым — прошлым, которое он всегда отвергал, что было частью подавленного протеста против родителей.

Otto F. Kernberg

LOVE RELATIONS

Normality and Pathology

Tags: Отто Кернберг
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments